Евгений Гришковец
Пожалуйста Login или Register чтобы скачать.
Пять телеспектаклей
Жанр: Спектакль
Режиссер: Евгений Гришковец
В ролях: Евгений Гришковец
Россия, 2008, 600 мин.
Дредноуты
"Дредноуты" – это спектакль о самых больших военных кораблях, о событиях Первой мировой, о грандиозной Ютландской битве. Евгений Гришковец рассказывает историю битвы, как мальчик излагает друзьям увлекательную сказку о больших кораблях и морских боях. Гришковец дробит большую историю на крошечные осколки человеческих судеб. Гришковец соединяет в спектакле короткие эпизоды сражений. Причем только те из них, в которых запечатлелась история людского благородства.
Спектакль "Дредноуты" имеет подзаголовок "спектакль для женщин". Так вот это – провокация. Гришковца поразило следующее обстоятельство: женщины никогда не читают книг о военных коряблях и грандиозных битвах, они их даже в руки не берут. Несмотря на то, что как раз в этих книгах так много важного сказано о мужчинах – их мечтах, разочарованиях, амбициях, надеждах, отваге, сентиментальности и верности долгу. То есть о том, о чем в книгах по психологии не прочтешь.
На самом деле те вещи, о которых говорит Гришковец, – некоторые диковинные примеры соблюдения правил чести, воинской доблести, мужества и даже самоотверженности – сейчас неоднозначно воспринимаются не только женщинами, но и современными мужчинами. И вовсе не потому, что все эти качества им не присущи, просто не востребованы.
Кроме того, в спектакле прозвучат композиции таких исполнителей, как Philip Glass ("Decorating the Dummies"
, Cesaria Evora ("Sodade" и Elvis Presley ("Can’t help falling in love".
Как я съел собаку
Пять лет тому назад на одну московскую сцену вышел парень лет тридцати с небольшим. Вышел и сообщил, что он сейчас расскажет про человека, которого больше нет, в смысле — он раньше был, но потом его не стало, — так что когда зрители будут слышать со сцены «я подумал…», то это будет именно про того человека.
Парня звали Евгений Гришковец, и он помнил то, о чем другие люди вспоминают мимоходом и никогда не говорят вслух — о дембельском альбоме, об обиде, что мультфильм, которого так ждал, оказался кукольным, об ощущении того, как течет время. Тот монолог назывался «Как я съел собаку», и он поделил театральную реальность.
Была жизнь до Гришковца — и есть жизнь с Гришковцом. Вернее было бы сказать, что пять лет назад вместе с Гришковцом — с его монологами и пьесами, где поровну слов и междометий и нет ни капли фальши, с его обаятельной манерой говорить, словно он с трудом подбирает слова — в театр пришла жизнь. Того спектакля он больше не играет — вместо него появились другие, с тех пор он съел собаку, подбирая самые точные слова для универсальных человеческих эмоций; по-существу, он научил театр говорить человеческим языком.
Одновременно
«Идея этого спектакля пришла ко мне, когда я ехал в автобусе в Калининграде, я как будто увидел его в отражении окна, – рассказывает Евгений Гришковец. – После чего у спектакля довольно долго не было названия. Я действительно не знал, как с ним быть, и он шел у меня под «рабочим» названием «Нескромный спектакль». И когда я ехал сдавать текст для буклета фестиваля NET, мне надо было срочно что-нибудь придумать, и у меня вдруг в голове возникло слово «одновременно». Сразу появилась мысль – «А ведь там два варианта ударения!» Так что спектакль этот с двумя ударениями – «ОдноврЕмЕнно». Вообще, с ним связано много таких моментов, озарений. Так, например, в первом варианте не было в конце падающей звездочки, и два года я играл именно так. Но однажды одна из бумажных звезд упала сама, и после этого я стал каждый раз так заканчивать спектакль».
Планета
Возможно, вы уже слышали от своих знакомых: Евгений Гришковец поставил, наконец, спектакль про любовь. Дескать, до этого он ел своих собак («Как я съел собаку») и топил в тазике бумажные дредноуты («Дредноуты») в одиночку, а теперь рядом с ним на сцене впервые объявилась вдруг женщина. Живая, красивая, обыкновенная. Близкая настолько, что руку протяни и достанешь до ее волос, и вместе с тем бесконечно далекая, как чужая планета в черном небе.
Собственно, Гришковец в начале спектакля так публике ее и представит: чужая женщина в чужом окне. Так бывает – идешь по улице, а в светящемся окне мелькнул на мгновение чей-то профиль. Ты ее больше никогда не увидишь, и она тебя тоже. Это просто женщина. Это просто окно. Место, где свет.
Как и полагается недвижному центру мироздания, героиня Анны Дубровской расположится в самой середине сцены. За тем окном, где она живет, ничего особенного не происходит. Она то болтает по телефону с подругой, то, устроившись с ногами на диване, читает детектив Акунина, а мы вместе с Гришковцом, невидимые, наблюдаем за чужой жизнью.
…По По
Перед премьерой Евгений Гришковец хотел собрать пресс-конференцию и объяснить, что это за «По По». Но что объяснять, когда были уже «Осада» в МХТ и «Титаник» — такие же реконструкции старых спектаклей кемеровской «Ложи»; «По По» он уже ставил в Риге, потом спектакль привозили в Москву. Только там играли малоизвестные артисты — теперь он сам играет, вместе с Александром Цекало. Что такое «По По» — понятно: два человека рассказывают друг другу истории Эдгара По, будто эти истории произошли с их знакомыми, будто такое происходило и с ними. Гришковец хотел объяснить другое. Скорее даже не объяснить, а извиниться — за некоторую легковесность этого спектакля, за то, что это не «высказывание» (так он называет свои монологи). Хотел — но передумал. И был прав.Когда-то в «Ложе» поняли, что книжки — будь то греческие мифы в «Осаде» или рассказы По – общий кирпич в основании разных мировосприятий. Поднять этот кирпич — значит докопаться до пласта объединяющих нас всех вещей. Мол, мы разные — но мы читали одни книжки. Давайте вместе их припомним — и, может быть, почувствуем родство. Тогда, в Кемерове, вряд ли Гришковец и его друзья затевали национально-объединительный союз, но театр, который они там изобрели, человеческий театр про понятные всем вещи, его Гришковец вывез из Кемерова внутри себя и далее только развивал. Играя «Как я съел собаку», Гришковец копал туда же, в подкорку зрителей, — только теперь и глубже, и мощней. На смену книжкам пришли универсальные чувства и переживания, а самым острым чувством была растерянность перед распавшейся связью времен.
Собственно, эту связь он с тех пор, как умел, налаживал, подбирая коды и ключи к зрительским подкоркам, объединяя себя с публикой и зрителей между собой в почти что экстатическом процессе.
Конечно, он первый понимает, что рассказы По – не самая всесильная отмычка к мозгам. На По братания не построишь. Зато — покуда зреет новый монолог — из По возможно сладить элегантную вещицу. Как говорит сам Гришковец, «светский спектакль». Но вот ведь и то понимает Гришковец, что играть ему нужно самому. Но он-то думает — нужно по той причине, что он светская фигура. На самом деле потому, что он и сам уже отмычка. Ведь даже в таком необязательном спектакле, как «По По», в иные моменты возникает старое… Как бы назвать его? Возможно — чувство локтя. Мы все сидели на одном горшке. Читали одни книжки. Любили Гришковца.
Поминальная молитва
Титаник
Михаил Задорнов ‘Непонятки’
Михаил Задорнов – Сандирибуринди бабаяси ха-хаяси
Задорнов Михаил – Записки усталого романтика
Божественная комедия
Евгений Гришковец: По По
Белая гвардия
Михаил Задорнов – Мы все из ЧИ-ЧИ-ЧИ-ПИ
